Как паранойя стала мейнстримом
Псковская Лента Новостей представляет вашему вниманию текстовую версию очередного выпуска передачи «Резонер». Еженедельная программа, посвященная резонансным событиям общественно-политической жизни, выходит по четвергам в эфире радио «ПЛН FM» (102.6 FM). Автор и ведущий – Константин Калиниченко.
«Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая тридцать лет, с каждым годом все сильнее и сильнее, разжигалась на Западе против России, сорвется же когда-нибудь с цепи. Этот миг и настал...»
Федор Тютчев
В отношениях России и Европы случилось нечто действительно странное: за несколько лет мы умудрились пройти путь от разговоров о едином пространстве от Лиссабона до Владивостока к состоянию, при котором очередной пакет санкций воспринимается как прогноз погоды. В Брюсселе снова санкции, в Москве снова назвали их бессмысленными, Кая Каллас в сотый раз рассуждает о русской угрозе, Мария Захарова в сотый раз сообщила о деградации Европы — всё, можно расходиться до следующей недели.
Но виртуальную перебранку высокопоставленных геополитических девушек можно было бы игнорить. Если бы европолитики не приправляли их ежедневными рассуждениями о подготовке к тотальной войне. И если бы эти рассуждения не подкреплялись бюджетами, военными маневрами и бесконечным рытьем траншей на границе с Россией.
Что характерно, Россия географически никуда не переезжает Даже после того, как ООН отказался от проекции Меркатора и изменил физическую карту мира. Русская культура не стала внезапно азиатской, Петербург не перенесли за Урал, а Чехов и Водолазкин не начали писать иероглифами. Россия, кто бы что ни думал, столетиями существовала внутри европейской истории — иногда как союзник, иногда как противник, часто как тот самый родственник, которого за столом терпеть не могут, но на семейную фотографию всё равно зовут. Мы воевали с европейцами, торговали с ними, заключали союзы, радостно и взаимовыгодно делили Польшу, спасали друг друга, предавали друг друга, династически женились друг на друге и периодически собирались огромными армиями, чтобы выяснить, кто сегодня спасает европейскую цивилизацию от подонков и негодяев.
То есть отношения были, мягко говоря, сложные и разные – как в обычной семье. Но вот такого системного отчуждения, не было никогда.
Это особенно любопытно, если вспомнить противоречивый XX век. СССР и Запад десятилетиями готовились гарантированно уничтожить друг друга. Не фигурально, не посредством блокировки банковских приложений и закрытия границы в Шумилкино, а вполне буквально — ядерными ракетами. В Европе стояли армии, стратеги рисовали направления танковых ударов, разведки занимались друг другом с профессиональным азартом, а населению периодически объясняли, куда следует ползти после атомного взрыва.
Но при этом существовали дипломатические отношения, торговля, культурные обмены, гастроли, научное сотрудничество, общества дружбы и туристические поездки. Советский человек редко, но приезжал в Париж, западный турист приезжал в Ленинград. Никто при этом не думал, что француз, посмотрев Эрмитаж, автоматически становится агентом Кремля, а советский инженер, выпив кофе на Монмартре, бежит разрушать основы социалистического строя.
Логика Запада была совершенно понятной: приезжайте, смотрите, сравнивайте. Хотите победить закрытую систему? Покажите ей открытую.
Политики сегодняшнего дня поступают наоборот: русских публично объявили людьми второго сорта — что-то среднее между орками и гоблинами, и пытаются загнать их в клетку. Запретили торговлю, экономические и социокультурные связи, туризм. Где смогли, отменили русскую культуру. Такая у европолитиков диалектика.
Многие забыли, а поколение Альфа поди не в курсе, что в 2007 году заработало соглашение России и Евросоюза об упрощении визового режима. Всерьез обсуждался безвизовый режим РФ и ЕС. Европейские компании работали в России, российские деньги текли в Европу, университеты обменивались студентами, самолёты летали во всех направлениях, и редкий пскович не носил в кармане многолетний Шенген.
После 2014 года отношения, конечно, ухудшились. Были санкции, контрсанкции, Крым, Донбасс, взаимные обвинения. Но сама конструкция отношений сохранялась. Газ шёл. Бизнес работал. Шенген выдавали.
Затем наступил 2022 год. Всё к чертям сломали, русских обвинили во всех смертных грехах. Сломали, кстати, не сразу. Делали это постепенно и методично. К июлю 2026 года Евросоюз принял уже 21 пакет санкций против России, стремясь удушить Россию в этих тисках.
Возникает простой вопрос: почему так случилось, что в ХХI веке Россия стала врагом Европы до зубовного скрежета?
Самый популярный ответ для людей, которым хочется объяснить международную политику за семь минут, — конечно, кукловоды.
Где-то существует специальный кабинет кукловодов. Там сидят несколько очень серьёзных мужчин, возможно, один Ротшильд, обязательно кто-нибудь из ЦРУ и человек без имени, которого показывают со спины. Они двигают флажки по карте, звонят европейским политикам и говорят: «Сегодня ненавидим Россию на двадцать процентов сильнее». Те берут под козырёк.
Теория прекрасна своей универсальностью. Ею можно объяснить вообще всё, а теория, объясняющая всё, обычно не объясняет ничего. И как быть с тем, что Вашингтон, априори главный кукловод в мире, к России относится с обычным американским прагматизмом, спокойно рассуждает о компромиссах, тогда как в Европе на идею переговоров реагируют так, словно им предложили продать Кельнский собор под турецкую кебабную.
Вторая версия выглядит благородненько: страдания по Украине.
Не надо быть интеллектуальным гимнастом, чтобы понимать, что это полная чушь. Мировая политика последних десятилетий дюже богата войнами, интервенциями и гуманитарными бомбардировками. Европейская способность совмещать высокие моральные принципы с прагматичной внешней политикой хорошо известна. Что-то не слышно про 25-й пакет санкции против Израиля или США, которые утюжат ракетами Палестину и Иран. Да и всем понятно, что европейским элитам глубоко плевать на Украину, страдает она или процветает. Потом «гуманитарный порыв» – штука эмоциональная. Сегодня заламываешь руки, завтра реально смотришь на вещи. А тут 21 пакет санкций и ярко выраженный системный антироссийский подход. Ненависть вообще становится по-настоящему серьёзной только тогда, когда у неё появляется документооборот.
Третье объяснение — страх перед Россией.
Это чуть более похоже на правду. Некоторые, возможно, искренне верят, что если не остановить Россию, то завтра придут русские казаки, которые установят тоталитаризм и будут насиловать европейских женщин извращенным способом. Но таких идиотов критическое меньшинство. «Страшилки Каи Каллас» действуют, разве что, на самых необразованных и психически неустойчивых.
Тем не менее, в европейском политическом дискурсе всё чаще звучит мысль, что Европа должна срочно перевооружаться и готовиться к потенциальному столкновению. Европейские государства увеличивают оборонные расходы. То есть истерия нагнетается совершенно реально.
Здесь особенно заметно, насколько изменилась и измельчала европейская политическая культура. Аденауэр, де Голль, Миттеран, Коль, Ширак, Тэтчер — никто из них не был председателем общества друзей России. Но они исходили из реальности. СССР существует? Существует. Ядерное оружие у него есть? Есть. Интересы есть? К сожалению, тоже. Значит, придётся разговаривать.
Это и называлось политикой.
Сегодня всё чаще возникает другая конструкция. Политический противник перестаёт быть просто государством с конфликтующими интересами и превращается в моральную категорию. Он уже не конкурент, которого нужно сдерживать, балансировать и при необходимости договариваться. Он – империя зла в толкиеновском понимании. Разве можно договориться с Сауроном о транзите газа, – картинно закатывает глаза коллективная Кая Каллас?
Дело, конечно, не в Кае Каллас. Дело в том, что Россия из внешнеполитической проблемы превратилась в элемент внутренней политической конструкции Европы.
Большой внешний враг вообще чрезвычайно удобен. Он объясняет увеличение военных расходов. Дисциплинирует союзников. Помогает продавать избирателю непопулярные меры – попробуй лет 15 назад объяснить немцу-австрийцу, что нужно затянуть пояса и потерпеть. Имея такой образ врага, можно бесконечно списывать экономические трудности на геополитику. Легко объяснять смысл НАТО, которое совсем недавно французский президент Макрон диагностировал на предмет «смерти мозга». В общем, это такой объединяющий сюжет в эпоху, когда по вопросам миграции, экономики, энергетики и устройства самого ЕС единства нет от слова «совсем».
А главное — эта система отлично воспроизводит себя, дает обоснование существованию евробюрократии, увеличению бюджетов и власти руководства ЕС в Брюсселе. Чем больше власти "коллективной Урсулы фон дер Ляйен" - тем меньше суверенитета национальных государств.
Чем сильнее Россия считается угрозой, тем больше средств необходимо Брюсселю. Чем больше ресурсов направляется на сдерживание, тем больше институтов и людей профессионально существуют внутри парадигмы российской угрозы. Чем меньше остаётся торговли, туризма и человеческих контактов, тем меньше внутри Европы социальных и экономических групп, заинтересованных в нормализации отношений. Чем меньше контактов, тем более абстрактной становится Россия для обычного европейца. А чем абстрактнее противник, тем легче лепить из него Саурона.
На тему ненависти к России, ее генетического антагонизма с Европой плотно подсели изгои-политрелоканты. Такой они нашли способ выживания, формируя образ России как тотальной угрозы существованию Европейского континента.
Прекрасный замкнутый круг.
Надо сказать, жесткая российская риторика и внутриполитическая эволюция деятельно помогают этой системе развиваться. Впрочем, это тема отдельного разговора.
Существует ли механизм обратного хода? Надеюсь, что да. Но на его запуск уйдут десятилетия. Инфраструктура конфронтации с нами надолго. Вырастет поколение европейцев, для которого Россия — это не Эрмитаж, Гагарин, Толстой, балет, дешёвый газ и отпуск в Петербурге, а исключительно карты боевых действий, санкционные списки и телевизионные ток-шоу о потенциальной войне.
И в России вырастет ровно такое же поколение, для которого Европа — уже не Милан, Париж, немецкие автомобили, университеты и рождественские ярмарки, а санкции, визовые ограничения и бесконечные заявления о российской угрозе.
Вот это взаимное привыкание к отчуждению и есть на сегодня главный результат.
Так что паранойя действительно может стать мейнстримом. Для этого даже не нужно, чтобы все сошли с ума. Достаточно создать систему, в которой вести себя так, будто все сошли с ума, становится совершенно рационально.
Константин Калиниченко