С кем и о чем разговаривать?
Псковская Лента Новостей представляет вашему вниманию текстовую версию очередного выпуска передачи «Резонер». Еженедельная программа, посвященная резонансным событиям общественно-политической жизни, выходит по четвергам в эфире радио «ПЛН FM» (102.6 FM). Автор и ведущий – Константин Калиниченко.
«Мир не может быть достигнут через непонимание и изоляцию. Единственный путь — это честный диалог, даже если позиции сторон кажутся непримиримыми»
Нельсон Мандела
В Европе стартовала увлекательная политическая игра: решают, кто будет представлять коллективных европейцев на мирных переговорах с Россией? Формируют какие-то перечни кандидатур, некоторые лидеры стремятся влезть в начало очереди, финн и норвежец, никого не предупредив, без стука зашли с черного хода и уже о чем-то перетерли с РФ, что вызвало у части европейского истеблишмента приступ дипломатического баттхерта. Как же так? Кто разрешил разговаривать с Москвой без утвержденной повестки и единодушного осуждения?
Латвия снова громче других попыталась выпрыгнуть из штанов, вызвалась в переговорщики. Аргумент железный: говорят, мы, латыши, знаем русский язык, следовательно, лучше других способны договориться с Россией. Тут невооруженным глазом видна небольшая нестыковка. Последние годы латвийские власти весьма усердно истребляют русский язык из повседневной жизни, но, оказывается, в недрах местной дипломатии сохранился русскоговорящий отдел. Даже жаль, что латышей, как обычно, никто не заметил, так что и мы не будем обращать внимание.
Во всей этой суете есть один нюанс. России, по гамбургскому счету, совершенно безразлично, кого именно Европа делегирует переговорщиком – хоть Папу Римского, хоть министра зеленых насаждений Великого герцогства Люксембург. Имеет значение, с чем этот человек придет.
С этим, знаете ли, все сложно. Последние годы европейская позиция сводилась к нехитрой формуле: Россия обязана потерпеть стратегическое поражение, выплатить репарации и публично покаяться. Такое ощущение, будто войска эстонского маршала Херема уже взяли Москву, а Кая Каллас готовится зачитывать акт о капитуляции с трибуны мавзолея. Осталось согласовать цвет папки, порядок рассадки победителей и меню банкета.
Простите, но с чего вдруг?
Переговоры предполагают наличие двух сторон, каждая из которых признает существование интересов другой. Если же одна приходит с готовым обвинительным заключением, это не дипломатия, а торжественное вручение ультиматума. Причем тому, кто как бы не считает себя побежденным. Но дело даже не в этом.
Любой конфликт рано или поздно заканчивается. И тогда может выясниться неприятная для европейских стратегов подробность: глобус никто не отменял. Россия никуда не переезжает, Европа тоже. Через пять, десять или двадцать лет нам все равно придется жить рядом, торговать, договариваться о безопасности и решать общие проблемы. Можно ненавидеть соседа по лестничной клетке, считать его причиной всех коммунальных бед и демонстративно не здороваться. Но когда прорвет общую трубу, выяснится, что многолетнее соревнование в оскорблениях не отменяет совместного решения проблем и коммуникации с сантехником.
Нам, кстати, тоже некуда деваться с этого корабля. Россия, нравится или нет, исторически и культурно — часть общего европейского пространства. Разворот на Восток — это звучит красиво, но Китай ближе не становится. Мы по-прежнему читаем Шекспира, Дюма, Бодлера и Стига Ларссона, понимаем европейскую литературу, музыку, философию. А насколько глубоко среднестатистический россиянин способен погрузиться и разобраться в феномене творчества Кавабаты, Лао Шэ или Осаму Дадзая? Восток прекрасен, но культурную географию не перепишешь постановлением правительства.
А европейцам неплохо бы вспомнить собственную историю. После Второй мировой войны Аденауэр и де Голль сумели договориться, хотя за их спинами стояли десятилетия франко-германских войн, взаимной ненависти и территориальных претензий. Они поняли простую вещь: бесконечно воевать с прошлым — сомнительный способ строить будущее.
А теперь посмотрим на нынешних европейских гигантов мысли. Урсула фон дер Ляйен, Кая Каллас и прочие архитекторы санкционных пакетов, насквозь пораженные метастазами русофобии. Такое впечатление, что в Брюсселе существует специальный норматив по производству антироссийской ненависти. Выпустили двадцать пакетов ограничений? Срочно приступаем готовить двадцать первый. Не помог двадцать первый? Создадим рабочую группу по подготовке двадцать второго. Евробюрократия вообще обладает удивительным талантом превращать отсутствие результата в доказательство необходимости продолжать ту же деятельность.
Есть, конечно, Венгрия, Словакия, Сербия, которые периодически отрываются от коллектива и демонстрируют более прагматичный подход. Но давайте не будем записывать их в лучшие друзья России. Они молодцы в том, что не пляшут слепо под дудку, а руководствуются собственными интересами. Сегодня выгодно спорить с Брюсселем, завтра, возможно, будет выгодно договориться. Нормальная реальная политика, между прочим.
Может, стоит еще немного подождать смены европейских элит? Но кого именно? Вот этих потомков мигрантов первых волн, что сегодня методично сжигают Францию? Про которых Уве Болл снял прекрасный фильм «Гражданин мститель»? Или правых вроде «Альтернативы для Германии»? Их прагматизм выглядит привлекательнее брюссельской истерики, однако оппозиционные обещания и реальная власть — вещи совершенно разные, часто противоположные. Политик, обещавший сломать систему, нередко обнаруживает, что гораздо удобнее в ней устроиться.
Получается удивительная картина. Европейцы годами объясняли собственным гражданам, что Россия — это злобный Мордор, русская культура – тоталитарные нарративы, а любой компромисс с Москвой равнозначен моральному разложению. А теперь вдруг выясняется, что с Мордором надо бы поговорить, желательно конструктивно.
Так-то нет проблем. Но о чем, девочки, собираетесь разговаривать?
О капитуляции России? Тогда не надо приходить, не тратьте свое и наше время. О мире? Тогда сформулируйте его образ, который предложите за общим столом. Придется признать, что у другой стороны тоже существуют интересы, которые невозможно отменить голосованием Европарламента.
Базовая русофобия — это не дипломатическая позиция. Это диагноз девиантного политического мышления, при котором собственные комплексы выдают за принципиальность. И пока единая Европа не научится отличать реальные переговоры от коллективного сеанса морального превосходства, совершенно неважно, кто возглавит ее делегацию. Хоть фон дер Ляйен, хоть Каллас, хоть специально обученный латыш со словарем русского языка.
Потому что проблема не в том, кто будет говорить. Проблема в том, что европейская политическая элита пока, кажется, не готова услышать ничего, кроме собственного голоса. А с самим собой, конечно, договариваться гораздо приятнее. Особенно когда заранее уверен в собственной правоте.
Константин Калиниченко